- Так вот, - сказал он наконец. - Можешь ты спастись отсюда только с помощью Вестры, юной девицы, привезенной сюда дьяволом из-за тридевяти земель, тридевяти морей, чтоб стала она орудием зла. Переняла она уже от черта силу да искусство бесовское, но сердцем еще чиста, как младенец. Пройди-ка ты по ту сторону озера, подстереги ее, как купаться придет, схвати одежду ее и удирай, только упаси тебя боже оглянуться - сразу всю власть над нею потеряешь. Благословлю я вас, и, коль удастся от черта избавиться, век свой счастливо проживете.
Обрадовался Дафин словам Арапа и пошел берегом озера широкого легким шагом молодецким. Дошел до места заветного, схоронился в кустах и сидит - не пикнет,
Красива заря вечерняя в синеве небес, но где ей тягаться с красавицей Вестрой, которая как раз спускалась с пригорка к озеру. До озера дошла - платье скинула, окунулась в воду и сразу обернулась лебедем белоснежным. Тут она принялась купаться, крыльями вздымать брызги алмазные, чудеса творить разные - глаз от нее не оторвать. Но Дафин не стал ее разглядывать, а схватил одежду… и был таков. Вышла Вестра на берег, хватилась, а одежды нету. С испугу сердце у нее зашлось. Поглядела на все четыре стороны да и заметила Дафина-молодца. Пошла она за ним следом, стала песни заводить. Дафин бежит без оглядки, хоть и чует - загораются пятки. Еще пуще Вестра старается, песней сердечной его чарует:
Дафин, милый мой,Цветок полевой,Сладкий, как мед, Не стремись вперед И не убегай, Добра не бросай, Оглянись назад, Будешь встрече рад.
Тяжко Дафину, стоном стонет, до того оглянуться хочется, а все же осилил он сердце свое, не оглянулся. Добежал до колодца, стал перед Арапом, только тот положил ему руку на плечо - Вестра тут как тут.
Старик благословил их, чтоб жили-поживали, горя горького не знали.
Затем достал из-за пояса два колечка обручальных и надел молодым на пальцы.
Встали молодые, поблагодарили и собрались было уже в путь-дорогу, как вспомнил Дафин птичий рассказ и промолвил:
- Будь же, дедушка, прощен и избавься от кары дьявольской.
Только прозвучали слова эти, как старик Арап исчез, будто сквозь землю провалился. В мгновенье ока не стало ни колодца, ни журавля, только след от них на примятой трава остался. Давно уж, видно, пора было им сгинуть с лица земли.