- Это вы меня кликали? - Кто ж другой?
- Тогда пойдемте со мной на пастбище, в лес. Да сначала зарежьте овцу -больно голоден я.
Зарезали парки овцу, накололи мясо на вертел, развели огонь, а как образовались угли - положили мясо жарить. В два-три глотка проглотил великан овцу вместе с костями, а потом повел ребят с отарой овец в свой лес. Пастбище там было отменное, да не на пользу и не на радость себе пасли парни овец. Змей-страшилище с них глаз не спускал и каждый день заставлял зажаривать по три овцы. Так что у ребят сердце болело, видя, как пошел прахом их и отцовский труд.
Кое-как, с грехом пополам, мирились они со своей бедой. Да страшилище не оставил их в покое на этом. В один прекрасный день развел он жаркий костер, подвесил котел и, когда закипела вода, бросил в котел старшего брата, сварил его и съел. Потом съел и среднего. Очередь была за младшим, и тот, бедняга, света белого не взвидел от страха и ужаса. Предчувствуя беду, погнал он овец на пастбище и стал там думать-гадать, что делать, ибо великан вот-вот схватит его своими ручищами. Не найти бы ему решенья, если б не оказалось в отаре ясновидящей овечки, которая, почуяв смятенье хозяина, принялась блеять и метаться да и отбилась от отары. Парень, заметив неладное, спрашивает ее:
- Что приключилось, миоара, что не пасется тебе?
- Хозяин, хозяин, чую я, подстерегает тебя большая опасность. Гэвэун-великан надумал и тебя прикончить. Да не теряй мужества, не печалься. Заметь: Гэвэун, после того, как поставит котел на огонь, сразу засыпает. А ты подложи дров в огонь и, когда вода закипит, вылей ее великану между глаз. Известно: не из чего иного, как из самого крошечного зернышка пускает дерево корни в землю и тянет к небу ветви.
Так и парень, успокоенный миоарой, стал надеяться на свое избавление, и прибавилось у него сил. На другое утро великан заснул у костра, парень же стал наготове у котла. Когда вода закипела, он осторожно снял котел и -бултых! - вылил кипящую воду великану между глаз и ослепил его. Вскочил Гэвэун - бушующий огонь, и был он страшнее бешеной собаки или потревоженной гадюки,- завертелся, как оборотень, да напрасно. Потом приблизился к загону, уселся на бугорок и велел парню доить овец. Тому и невдомек, в чем дело, а великан спрашивает:
- Ну, готов овец загонять?
- Да,- отвечает.
Тогда Гэвэун бросился закрывать калитку загона, одной рукой держит калитку, другой - ощупывает овец и выпускает по одной, чтоб схватить парня. Но и парень был не из тех, что лыком шиты. Подкрался он к большому барану, залез ему под брюхо, вцепился руками в шерсть и незаметно проскочил. Упустил великан парня. Теперь уж знал он наверняка, что ничем ему его не прельстить, не заполучить. Тот будет только насмехаться и издеваться над ним. Поднявшись во весь свой высоченный рост, принялся великан каяться: