- Иди-ка домой да брось метлу на порог. А парня-то возьми с собой да поведи, куда душе угодно. А как будете возвращаться да в дом входить, в оба гляди: коль наступит он на метлу, аль перешагнет через нее, знай, что мужчина, а коль поднимет да подметет, а потом в уголок поставит палкой кверху, не иначе как девка.
Выполнил он старухи наказ. Обошли они все село и вот возвращаются домой. "Сейчас или никогда", - думал Ион. Вошел он в дом и на метлу наступил, а товарищ его схватил метлу за палку, подмел кругом да и поставил в уголок. Тогда Ион обернулся и обнял девицу.
- Любимая ты моя, жизнь ты моя, как тебя звать?
И тут сняла Кырмыза кушму с головы. Длинные волосы шелковые украсили ее девичье лицо, и стала она похожа на солнышко ясное. Посмотрела она ему в глаза - сама жизни рада, улыбка во взгляде - и ответила:
- Кырмызой звать меня.
Сыграли они настоящую молдавскую свадьбу, устроили пир на весь мир, танцевали остропец, за неделю сто дружек настряпали гору галушек, сто шаферов понесли по свету весть, где можно попить, поесть, мол, в Фрасинештах гуляют, на свадьбу всех приглашают.
Зажили они после свадьбы мирно и дружно. Ради Кырмы-зы работящий, старательный Ион трудился от темна до темна. Долго ли, коротко ли прожили они так, да вдруг вспыхнула война. Тут и Иона взяли, только он наказать успел: "Батюшка да матушка! Берегите Кырмызу, работой тяжелой не донимайте, поласковей будьте с ней. Коль счастье от меня не отвернется и вернусь я домой живой-здоровый, буду вас на старости так холить-лелеять, что захочется вам еще век жить-не тужить".
Отправился Ион и как в воду канул - ни слуху ни духу.
Не знали, жив ли он ила голову сложил, но ждали его дома,. как дитя весну ждет.
Средь сабельных боев, да посвиста стрел удалось ему письмецо написать,: "Батюшка да матушка, берегите Кырмызу. Скоро закончится кровопролитие, и я вернусь домой. Желаю вам здоровья".