Однажды некий боярин, отправляясь в карете на гуляние, велел повару своему зажарить к его возвращению гуся.
- Но если попутает тебя лукавый съесть хоть кусочек, прикажу связать тебя по рукам и по ногам и столько палок отсчитаю - впредь неповадно будет даже думать о мясе.
- Понятно, барин.
- Гляди же: если понятно, так понятно; и к моему приезду чтоб гусь был готов, не горячий, не холодный, а в самый раз на желудок голодный. Принялся повар за дело, зажарил гуся на славу, румяный, пахучий - у самого слюнки текут.
Терпел он, терпел, да не вытерпел, отрезал ножку гусиную и съел. Приехал боярин и, увидав, что гусь об одной ноге, чуть не лопнул от досады и гнева.
- Вот, значит, каков ты, обжора. Аль не наказывал я тебе не притрагиваться к гусю, если не хочешь бабушку с того света увидеть?
- Да ведь гусь-то цел, барин.
- А ножку кто слопал, пусть едят тебя черви могильные?
- Барин, у гуся была только одна ножка.
- Да что ты мелешь, где это видано, чтоб гуси одноногими были! -воскликнул боярин, уписывая птицу.