Спрятал Фэт-Фрумос рыбью чешуйку вместе с крылышком пчелы и перышком птицы и, попрощавшись, пошел своей догорой. Шел он через горы и долины, через овраги и путины, покуда не пришел к избушке, жалкой, покосившейся, с оконцами не больше лисьих нор. Огорожена была избушка деревянным забором, на кольях которого болтались человеческие черепа. Только на одном из кольев не было головы, и он, качаясь на ветру из стороны в сторону, жалобно просил: "Голову, голову! Голову, голову!"Фэт-Фрумос постучался в двери избушки, и на порог вышла костлявая старуха- грязная, согнутая в три черная, как земля, с распущенными волосами. До того она была уродлива и страшна, что убежал бы наш молодец куда глаза глядят, только бы ее не видеть. За нею три кобылы нетерпеливо били копытами; навострив уши, они потряхивали гривами - вот-вот готовы были вырваться на простор. Увидев на пороге человека, пришедшего наниматься, старуха ног под собой не учуяла от радости:
И-ха, и-ха!
К бабе Жгивэре иди,
На кобыл ее взгляни,
Да наймись к ней в батраки
Пасти кобылок до зари.
После полных трех деньков,
-Сам об этом знаешь,
-Возьмешь из добрых скакунов,
Какого пожелаешь.