- Погоди, не отпускай! Не наденешь кобылам узлу, я пасти не буду. Баба от злости зубами заскрипела, стала ругаться и. что-то бормотать про себя, однако протянула руку под крышу и вытянула три уздечки. Фэт-Фрумос надел их на кобыл, связал вместе, оседлал и поскакал на пастбище. Почувствовав себя на свободе, кобылы стали прыгать, резвиться, поднимать морды к ветру, навострять уши и еще бог знает что вытворять. А как добрались до молодой зеленой травы, одетой в колосья, цветами усеянной, принялись выщипывать всю ее подряд так, что за ними оставалась только голая земля. Фэт-Фрумос спешился, но держал кобыл за уздечки и все любовался, как они тихо и смирно пасутся. Время шло, перевалило уж за полдень. Фэт-Фрумосу очень захотелось есть, и он, вытащив из котомки краюху малая, отломил кусок и принялся уплетать. Наелся, а через некоторое время стал одолевать его тяжкий сон, подобный смерти.
Дело в том, что в тот малай положено было усыпляющее зелье, и оттого так захотелось ему спать, что глаза слипались и не видели белого света. Опустился он, как был, во зелену траву, смежил веки и заснул мертвецким сном. Солнце же приближало свой путь уже к закату. Проснулся Фэт-Фрумос - ни узды в руках, ни кобыл. Стал искать их тут и там, свистит, зовет - где там: найди кобыл, коли нет их. От страха перед Жгивэрой затрясло бедного, как в лихорадке, и стал он обливаться холодным потом, а как вспомнил, что кол во дворе у старухи ждет-не дождется головы, чуть было не зарыдал. Да не зря говорится: нет худа без добра. Вспомнил Фэт-Фрумос о птичьем перышке и, едва только вытащил его из заветного места, птичка - тут как тут и ласково так спрашивает:
- Что за беда с тобой приключилась хозяин?
- Да вот, нанялся я в услуженье к бабе Жгивзре, и послала она меня кобыл пасти, но заснул, - они и разбегались.
- Не горюй, хозяин, ты меня в беде не оставил, постараюсь и я тебе быть полезной. Вмиг покличу всех птиц со всего белого света и, будь кобылы на земле или в царстве небесном, приведем, недолго тебе придется ждать, до захода солнца успеешь и накормить их и напоить.
Скрылась птичка, летала, летала где-то, и, долго ли коротко ли, послышался издали топот и громкие ржание. Показались на горизонте кобылы Жгивэры, бежали, не помня себя, от страха, в плену у стаи птиц, с карканьем клевавших их, так что кровь сочилась.
Когда приблизились они на такое расстояние, что могли услышать его,
Фэт-Фрумос потряс уздечками и крикнул:
Геть, кобылы колдовские, На конюшню к Жгивэре!
И с этими словами уздечки вмиг оказались на кобылах.