ДОРИМЕНА. Пустое! Я охотно прощаю ей этот невольный порыв. Вы ей, разумеется, дороги, и нет ничего удивительного, что, обладая таким сокровищем, она испытывает некоторые опасения.
Г-н ЖУРДЕН. Все права на обладание моим сердцем принадлежат вам.
ДОРАНТ. Вы видите, маркиза, что господин Журден не из тех людей, которых ослепляет благополучие: он и в счастье не забывает своих друзей.
ДОРИМЕНА. Это признак души истинно благородной.
ДОРАНТ. А где же его турецкое высочество? Мы хотели бы в качестве ваших друзей засвидетельствовать ему свое почтение.
Г-н ЖУРДЕН. Вот он идет. Я уж послал за дочерью, чтоб она отдала ему руку и сердце.
Явление четвертое
Те же и Клеонт, одетый турком.
ДОРАНТ (Клеонту). Ваше высочество! В качестве друзей вашего почтенного тестя мы явились засвидетельствовать вам глубочайшее наше уважение и всепокорнейше принести уверения в совершенной нашей преданности.
Г-н ЖУРДЕН. Где же это толмач? Он бы вас ему представил и растолковал, что вы хотите сказать. Вот увидите, он вам непременно ответит: он прекрасно говорит по-турецки. Эй! Эй! Куда же это его унесло? (Клеонту.) Струф, стриф, строф, страф. Этот каспатин балшой велмош, балшой велмош, а эта каспаша – ух, какой снатна тама, ух, какой снатна тама! (Видя, что тот ничего не понимает.) Aгa! (Указывает на Доранта.) Он – французский мамамуши, она – французская мамамушиня. Яснее выразиться не могу. Вот, слава богу, и переводчик.