{Пусть он будет беспощаден в бою и щадит поверженного врага[656]Пусть он будет беспощаден в бою и щадит поверженного врага. Гораций. Юбилейный гимн, 51 сл. (лат.).}

Не его дело быть хорошим охотником или плясуном,

Orabunt causas alii, coelique meatus

Describent radio, et fulgentia sidera dicent;

Hic regere imperio populos sciat.

{Одни будут витийствовать в суде, другие изображать при помощи циркуля вращение небосвода и перечислять сияющие светила; а уделом римского народа пусть будет искусство властвовать над народами[657]…уделом… будет… властвовать над народом. — Вергилий. «Энеида» VI, 849 сл. (лат.).}

Более того, Плутарх говорит, что обнаруживать превосходное знание вещей, не столь уж существенных, это значит вызывать справедливые нарекания в том, что ты плохо использовал свои досуги и недостаточно изучал вещи, более нужные и полезные.[658]…ты… недостаточно изучил вещи, более нужные… — Плутарх. Жизнеописание Перикла, 1. Филипп, царь македонский, услышав однажды на пиру своего сына, великого Александра, который пел, вызывая зависть прославленных музыкантов, сказал ему: „Не стыдно ли тебе так хорошо петь?“ Тому же Филиппу некий музыкант, с которым он вступил в спор об искусстве, заметил: „Да не до пустят боги, государь, чтобы тебе когда-либо выпало несчастье смыслить во всем этом больше меня“.

Царь должен иметь возможность ответить так, как Ификрат ответил оратору, который бранил его в своей речи: „А ты кто такой, чтобы так храбриться? Воин? Лучник? Копьеносец?“ — „Я ни то, ни другое, ни третье, но я тот, кто умеет над ними всеми начальствовать“.

И Антисфен считал доказательством ничтожности Исмения то обстоятельство, что его хвалили как отличного флейтиста.[659]Ификрат — см. прим. 12, Гл. XIX. Антисфен — древнегреческий философ, основатель школы киников (VI–V вв. до н. э.); Исмений — некий фиванец.

Когда я слышу о тех, кто толкует о языке моих „Опытов“, должен сказать, я предпочел бы, чтобы они помолчали, ибо они не столько превозносят мой слог, сколько принижают мысли, и эта критика особенно досадна, потому что она косвенная. Может быть, я ошибаюсь, но вряд ли другие больше меня заботились именно о содержании. Худо ли, хорошо ли, но не думаю, чтобы какой-либо другой писатель дал в своих произведениях большее богатство содержания или, во всяком случае, рассыпал бы его более щедро, чем я на этих страницах. Чтобы его было еще больше, я в сущности напихал сюда одни лишь главнейшие положения, а если бы я стал их еще и развивать, мне пришлось бы во много раз увеличить объем этого тома. А сколько я разбросал здесь всяких историй, которые сами по себе как будто не имеют существенного значения! Но тот, кто захотел бы в них основательно покопаться, нашел бы материал еще для бесконечного количества опытов. Ни эти рассказы, ни мои собственные рассуждения не служат мне только в качестве примера, авторитетной ссылки или украшения. Я обращаюсь к ним не только потому, что они для меня полезны. В них зачастую содержатся, независимо от того, о чем я говорю, семена мыслей, более богатых и смелых,[660]В них… содержатся… семена мыслей, более богатых… — Монтень намекает на то, что он не может открыто выражать свои мысли, опасаясь преследований. и, словно под сурдинку, намекают о них и мне, не желающему на этот счет распространяться, и тем, кто способен улавливать те же звуки, что и я. Возвращаясь к дару слова, я должен сказать, что не нахожу большой разницы между тем, кто умеет только неуклюже выражаться, и теми, кто ничего не умеет делать, кроме как выражаться изящно. Non est ornamentum virile concinnitas {Изящество не является украшением достойного мужа[661]Изящество не является украшением достойного мужа: — Сенека. Письма, 115,2. (лат.).}.