cur hans tibi rector Olympi

Sollicitis visum mortalibus addere euram,

Noscant venturaa ut dira per omina clades,

Sit subitum quodcunque paras, sit caeca futuri

Mens hominum fati, liceat sperare timenti.

{… к чему тебе, правитель Олимпа, угодно была прибавлять к мучениям смертных еще и эту заботу? К чему тебе, чтобы они через грозные предсказания знали о грядущих своих несчастьях? Пусть будет внезапным все, что ты готовишь, пусть ум у людей не видит того, на что они обречены в будущем; позволь надеяться объятому страхом[118]…позволь надеяться объятому страхом. — Лукан, II, 4 сл. (лат.).}

Ne utile quidem est scire, quid futurum sit. Miserum est enim nihil proficientem angi, {Да и нет пользы знать, что случится. Ведь терзаться, не будучи в силах чем-либо помочь, — жалкая доля[119]…терзаться, не будучи в силах… помочь, — жалкая доля. — Цицерон. О природе богов, III, б. (лат.).} и это, действительно, так, ибо наша душа бессильна перед обстоятельствами.

Вот почему случившееся с Франческо, маркизом Салуцким, показалось мне весьма примечательным. Командуя той армией короля Франциска, что находилась по ту сторону гор, бесконечно обласканный нашим двором, обязанный королю своим титулом и своими владениями, конфискованными у его брата и отданными маркизу, не имея, наконец, ни малейшего повода к измене своему государю, тем более, что душа его противилась этому, он позволил запугать себя (как было выяснено впоследствии) предсказаниями об успехах, ожидающих в будущем императора Карла V, и о нашем неминуемом поражении. Об этих нелепых предсказаниях толковали повсюду, и они проникли также в Италию, где получили настолько широкое распространение, что, вследствие слухов о грозящем нам якобы разгроме, в Риме бились об заклад, что именно так и случится, ставя огромные суммы. Маркиз Салуцкий нередко с горестью говорил своим приближенным о несчастьях, неотвратимо нависших, по его мнению, над французской короной, а также о своих французских друзьях. В конце концов, он поднял мятеж и переметнулся к врагу, что оказалось для него величайшим несчастьем, каково бы ни было расположение звезд. Но он вел себя при этом как человек, раздираемый противоположными побуждениями, ибо, имея в своих руках различные города и военную славу, находясь всего в двух шагах от неприятельских войск под начальством Антонио де Лейва,[120]Антонио де Лейва — видный испанский военачальник Карла V. он мог бы, пользуясь нашим неведением о задуманной им измене, причинить значительно больше вреда. Ведь его предательство не стоило ни одной жизни, ни одного города, кроме Фоссано,[121]Фоссано — город в Пьемонте. Описанное происшествие имело место в 1533 г. да и то после долгой борьбы за него.

Prudens futuri temporis exitum

Caliginosa nocte premit deus, Ridetque si mortalis ultra Fas trepidat.