{К чему нам в быстротечной жизни дерзко домогаться столь многого?[251]К чему нам в быстротечной жизни… домогаться… многого? Гораций. Оды, И, 16, 17. (лат).}
Ведь забот у нас и без того предостаточно. Один сетует не столько даже на самую смерть, сколько на то, что она помешает ему закончить с блестящим успехом начатое дело; другой — что приходится переселяться на тот свет, не спев устроить замужество дочери или проследить за образованием детей; этот оплакивает разлуку с женой, тот — с сыном, так как в них была отрада всей его жизни.
Что до меня, то я, благодарение богу, готов убраться отсюда, когда ему будет угодно, не печалуясь ни о чем, кроме самой жизни, если уход из нее будет для меня тягостен. Я свободен от всяких пут; я наполовину уже распрощался со всеми, кроме себя самого. Никогда еще не было человека, который был бы так основательно подготовлен к тому, чтобы уйти из этого мира, человека, который отрешился бы от него так окончательно, как, надеюсь, это удалось сделать мне.
Miser, о miser, aiunt, omnla ademit
Una dies infesta mihi tot praemia vitae.
{О я несчастный, о жалкий! — восклицают они. — Один горестный день отнял у меня все дары жизни[252]Один горестный день отнял у меня все дары жизни. — Лукреций. III, 898–899. (лат).}
А вот слова, подходящие для любителя строиться:
Manent opera interrupta, minaeque
Murorum ingentes.
{Работы остаются незавершенными, и не закончены высокие зубцы стен[253]Работы остались незавершенными… — Вергилий. Энеида, IV, 88 сл. Цитируется неточно. У Вергилия вместо manent — pendent. (лат).}