Quid dem? quid non dem? Renius tu quod iubet alter;

Quod petis, id sane est invisum acidumque duobus.

{Мне кажется, я вижу трех гостей, которые все расходятся во вкусах и каждый требует разных блюд. Что же мне им дать? Чего не дать? То, чего ты не желаешь, просит другой, а то, что требуешь ты, совсем уж противно и ненавистно двум другим[910]… я вижу трех гостей… и каждый требует разных блюд… Гораций. Послания, II, 2, 61. (лат.).}

Так должна была бы ответить природа философам по поводу их споров.

Одни говорят, что наше высшее благо состоит в добродетели; другие — что в наслаждении; третьи — в следовании природе; кто находит его в науке, кто в отсутствии страданий, а кто в том, чтобы не поддаваться видимостям; к этому последнему мнению как будто примыкает следующее правило древнего Пифагора:

Nil admirari prope res una, Numici,

Solaque quae possit facere et servare beatum.

{Ничему не удивляться, Нумиций, — вот почти единственное средство сделать тебя счастливым и остаться таким[911]Ничему не удивляться… вот почти единственное средство сделать себя счастливым… — Гораций. Послания, I, 6, 1. (лат.).}

являющееся целью школы пирронистов. Аристотель считает проявлением величия души способность ничему не удивляться.[912]Аристотель считает проявлением величия… ничему не удивляться. Никомахова этика, IV, 3. Аркесилай утверждал,[913]Аркесилай утверждал… — Это приводится у Секста Эмпирика (Три книги Пирроновых положений, I, 33). что благом является стойкость и невозмутимость, объявляя уступчивость и податливость злом и пороком. Правда, выдвигая это положение в качестве бесспорной аксиомы, он отходил от пирронизма, ибо когда пирронисты заявляют, что высшее благо — это атараксия, то есть невозмутимость духа, то они не утверждают этого в положительном смысле; но та самая склонность, которая заставляет их избегать опасностей и укрываться в надежное место, побуждает их принять эту точку зрения и отвергнуть другие.

Как бы я хотел, чтобы кто-нибудь, например Юст Липсий — самый ученый человек нашего времени, обладающий остро отточенным умом, поистине родственным моему Турнебу,[914]Юст Липсий (1574–1606) — известный филолог-гуманист, с которым Мон-тень находился в дружеской переписке. — Адриан Турнеб — см. прим. 23, т. I, гл. XXV. или кто-нибудь другой, еще при жизни моей обнаружил желание (имея при этом достаточно сил и времени) свести воедино и со всей доступной нам тщательностью составить перечень взглядов всех древних философов по вопросу о нашем благе и нашем поведении, распределив этих авторов по школам и направлениям, к которым они принадлежали; описал бы нам их споры, распространенность этих школ и судьбы каждой из них; наконец, показал бы, как основатели школ и их последователи применяли свои правила на практике, на примере наиболее замечательных, памятных случаев из жизни! Какая это была бы прекрасная и полезная книга!