Materiam culpae prosequiturque suae.
{Он ищет случая согрешить[247]Он ищет случая согрешить. — Овидий. Скорбные песни, IV, 1, 34. (лат.).}
Что до второго, то не носили ли бы мы меньше рогов, если бы меньше страшились их, раз уж женщины устроены таким образом, что запретное лишь разжигает и манит их?
Ubi velis, nolunt; ubi nolis, volunt ultro;
{Когда хочешь, они не хотят; когда не хочешь, они сами хотят[248]Когда хочешь, они не хотят… — Теренций. Евнух, IV, 43. (лат.).}
Concessa pudet ire via.
{Они стыдятся идти дозволенным путем[249]Они стыдятся идти дозволенным путем. — Лукан, II, 446. (лат.).}
Какое лучшее истолкование могли бы мы дать поведению Мессалины?[250]Мессалина. — История Мессалины рассказана Тацитом: Анналы, XI, 26–38. Вначале она наставляла своему супругу рога тишком и тайком, как это обычно проделывается. Но, заводя свои связи, вследствие его тупости, с чрезмерной легкостью и простотой, она вскоре прониклась презрением к своему образу действий. И вот она стала расточать свою любовь безо всякой опаски, не скрывать имена любовников, содержать их и оказывать им благосклонность на глазах всех и каждого. Ей хотелось расшевелить своего мужа. Но это животное, несмотря ни на что, не могло пробудиться от своей спячки, и когда ее наслаждения на стороне сделались вялыми и потускнели из-за той постыдной беспечности, с какою, казалось, он им попустительствовал и узаконивал их, как же она поступила? Жена императора, при живом и здоровом муже, и притом в Риме, перед всем светом, во время торжеств по случаю народного празднества, она среди бела дня, в полуденный час, когда ее муж был вне города, сочеталась браком, и притом с Силием, с которым у нее давно была близость. Нельзя ли предположить, что из-за равнодушия мужа она в конце концов стала бы целомудренной или нашла бы другого мужа, который своей ревностью распалил бы в ней страсть к нему и, донимая ее, возбуждал? Но первое препятствие, которое она встретила, оказалось и последним. Это животное внезапно проснулось. Шутки с такими тугоухими бывают нередко плохими. Мне самому довелось видеть, как доведенное до столь крайних пределов терпение, когда оно лопается, сменяется необузданной мстительностью, ибо, вспыхивая в мгновенье ока, гнев и бешенство, сплетаясь в один клубок, обрушиваются всеми своими силами на первое, что попадается на их пути,
irarumque omnes effundit habenas.
{Он снял узду со своего гнева[251]Он снял узду со своего гнева. — Вергилий. Энеида, XII, 499. (лат.).}