Госпожа Форестье стоя следила за всеми его движениями, потом достала с камина папиросу и закурила.
— Не могу работать без папиросы, — сказала она. — Итак, о чем же вы намерены рассказать?
Дюруа вскинул на нее удивленные глаза.
— Этого то я и не знаю, потому-то я и пришел к вам.
— Ну хорошо, я вам помогу. Соус я берусь приготовить, но мне необходимо самое блюдо.
Дюруа растерялся.
— Я хотел бы описать свое путешествие с самого начала... — робко проговорил он.
Она села против него, по ту сторону большого стола, и, глядя ему в глаза, сказала:
— В таком случае опишите его сперва мне, мне одной, — понимаете? — не торопясь, ничего не пропуская, а уж я сама выберу то, что нужно.
Дюруа не знал, с чего начать, — тогда она стала расспрашивать его, как священник на исповеди; она задавала точно сформулированные вопросы, и в памяти его всплывали забытые подробности, встречи, лица, которые он видел мельком.