Почему? — лихорадочно заговорила она. — Он еще спрашивает! Значит, сами вы не чувствуете, почему? Мне следовало бы догадаться об этом раньше, а я поняла только теперь… Сейчас я ничего не могу вам сказать… ничего… Пройдите к моей дочери. Объясните ей, что мне стало плохо, пошлите за извозчиком, а через час приезжайте ко мне, и мы поговорим Мы будем одни!
— Да что с вами наконец?
Казалось, она сию секунду забьется в истерическом припадке.
— Оставьте меня. Здесь я не хочу говорить об этом. Пройдите к моей дочери и пошлите за извозчиком Он вынужден был подчиниться ей и вернуться в мастерскую. Ничего не подозревавшая Аннета снова углубилась в чтение, и грустная поэтическая повесть наполнила ее сердце печалью.
— Твоей матери нездоровится. — сказал Оливье. — Когда она вошла в гостиную, ей едва не сделалось дурно. Пойди к ней. Я сейчас принесу эфир.
Он сбегал в спальню за флаконом и вернулся в гостиную.
Он застал их плачущими в объятиях друг у друга. Аннета, растроганная историей Бедных людей, дала выход своему чувству, а графиня несколько успокоилась, когда ее горе слилось с этой тихой грустью и ее слезы слились со слезами дочери.
Некоторое время он смотрел на них, не решаясь заговорить и тоже томясь какою-то непонятной тоскою.
— Ну как? Лучше вам? — наконец, спросил он.
— Да, немного лучше, — отвечала графиня. — Это пустяки. Вы послали за каретой?