— Скорей, скорей одевайтесь! Мы же опоздаем! — кричал граф.
Те, кто собирался ехать с ним, встали и вышли после обычных рукопожатий и поцелуев, которыми герцогиня, графиня и ее дочь обменивались при каждой встрече и при каждом расставании.
Художник и графиня остались одни. Оба продолжали стоять у портьеры, за закрытой дверью — Садитесь, мой друг, — ласково сказала она.
— Нет, благодарю вас, я тоже ухожу, — почти грубо проговорил он.
— Но почему? — умоляюще вымолвила она.
— Потому что мое время, очевидно, миновало. Прошу извинить, что явился без предупреждения.
— Оливье! Что с вами?
— Ничего; я только сожалею о том, что расстроил эту увеселительную прогулку. Она схватила его за локоть.
— Что вы хотите этим сказать? Им пора было ехать, раз они отправлялись на открытие сессии. А я решила остаться. Напротив, вам, право же, что-то подсказало, чтобы вы пришли сегодня, когда я одна.
Он усмехнулся.