— Вы уже назначили день свадьбы? — равнодушным тоном продолжал он.
— Да, почти что назначили! У нас есть основания поторопиться, тем более что это было решено еще до маминой смерти, помните?
— Прекрасно помню. Так когда же?
— В начале января. Простите, что я не сказала вам об этом раньше.
Вошла Аннета. Он почувствовал, как сердце подпрыгнуло у него в груди, словно подброшенное пружиной, и вся нежность, которая влекла его к ней, внезапно перешла в озлобление, порождая в нем ту странную и страстную враждебность, в какую превращается любовь, которую подхлестывает ревность.
— У меня кое-что есть для вас, — сказал он.
— Итак, мы с вами окончательно на «вы»? — спросила она.
— Слушайте, дитя мое, — отеческим тоном заговорил он. — Мне известно, к какому событию готовятся у вас в семье. Уверяю вас, что в скором времени это будет необходимо. И лучше уж сейчас, чем потом.
Она с недовольным видом пожала плечами, а графиня молча смотрела вдаль и о чем-то напряженно думала.
— Что же вы мне принесли? — спросила Аннета. Он сообщил о предстоящем спектакле и о том, кого намеревается пригласить. Она пришла в восторг и в ребяческом порыве бросилась к нему на шею и расцеловала в обе щеки.