— Нет, я, в самом деле, собираюсь домой. Я здесь уже четыре часа.
— Но по дороге домой пришлите сиделку и дежурного врача!
— Ночью это довольно трудно. Во всяком случае, я попытаюсь.
— Это необходимо!
— Пообещать-то они могут, но вот приедут ли, это уже другой вопрос.
— С вами поедет мой муж и привезет их волей или неволей.
— Но нельзя же вам, сударыня, оставаться здесь одной!
— Мне!.. — воскликнула она; это был крик, в котором слышался вызов, негодующий протест против какого бы то ни было сопротивления ее воле.
Властно, — когда люди говорят таким тоном, им не возражают, — она распорядилась обо всем, что нужно было сделать. Дежурный врач и сиделка должны прийти не позже, чем через час, на случай каких-либо непредвиденных осложнений. Чтобы доставить их сюда, кто-то должен поднять их с постели и привезти. Сделать это может только ее муж. А с больным останется она: это ее долг и ее право. Она всего-навсего исполнит роль друга и роль женщины. К тому же, она так хочет, и никто не сможет переубедить ее.
Ее доводы были разумны. С ними пришлось согласиться; решено было так и сделать.