Герцогиня же и Оливье Бертен, напротив, считали, что мать и дочь похожи друг на друга во всем и что только разница в возрасте позволяет их различать.
— Как она изменилась за эти три года! Я никогда не узнал бы ее, я уже не посмею говорить ей «ты», — сказал художник.
Графиня рассмеялась.
— Ну, только этого еще недоставало! Посмотрела бы я, как вы станете говорить Аннете «вы»!
Девушка, сквозь застенчивую резвость которой уже проглядывала будущая смелость, подхватила:
— Это я не посмею теперь говорить «ты» господину Бертену.
Мать улыбнулась.
— Можешь сохранить эту скверную привычку, я разрешаю. Вы быстро возобновите знакомство. Но Аннета покачала головой.
— Нет, нет. Я буду стесняться. Герцогиня расцеловала ее и принялась разглядывать с интересом знатока.
— Ну, малютка, посмотри на меня! Да, у тебя взгляд совсем такой же, как у твоей матери; еще немного, и ты приобретешь лоск и будешь недурна! Тебе надо пополнеть, только не очень, а чуть-чуть. А то ты совсем худышка.