— Я в известной мере презираю себя как метиса сомнительной расы.
— Все это просто рисовка, — сказала герцогиня. И так как он упорно стал отрицать это, она закончила спор заявлением, что художники любят все ставить с ног на голову.
После этого завязался общий разговор, банальный, спокойный, дружеский, сдержанный, коснувшийся всего на свете, и, так как обед подходил к концу, графиня, указывая на стоявшие перед ней нетронутые бокалы, неожиданно воскликнула:
— Ну вот, я ничего не пила, совсем ничего, ни капли! Посмотрим, похудею я или нет!
Герцогиня, разозлившись, хотела было заставить ее выпить глоток минеральной воды, но все было напрасно, и она воскликнула:
— Ах, глупенькая! Теперь вид дочери сведет ее с ума! Пожалуйста, Гильруа, не давайте вы вашей жене с ума сходить!
Граф в это время объяснял Мюзадье устройство изобретенной в Америке механической молотилки и не слышал их спора.
— О каком сумасбродстве вы говорите, герцогиня?
— О ее безумном желании похудеть. Он бросил на жену благодушно-безразличный взгляд.
— Я ведь не привык нарушать ее планы.