— Конечно, хочу. Вы едете одни?
— Нет, с герцогиней де Мортмен.
— Прекрасно, и я с вами.
— Тогда, с вашего разрешения, я пойду надену шляпу.
— Иди, дитя мое.
Не успела она выйти, как вошла графиня в шляпе с вуалью, готовая к выезду. Она протянула ему руки.
— Что это вас не видно, Оливье? Чем вы заняты?
— Я не хотел мешать вам в эти дни. В одно это слово «Оливье» она вложила все упреки и всю свою любовь.
— Вы лучшая женщина в мире, — сказал он, тронутый тем, как прозвучало его имя.
Едва с этой легкой затаенной обидой было покончено и все уладилось, она заговорила в тоне светской болтовни: