— Считать человека лишним еще не значит ревновать.
Он снова опустился в низенькое креслице и, сидя совсем рядом с ней, перебирая пальцами ее платье, рассказал ей о том, какое теплое дуновение коснулось сегодня его сердца.
Она слушала с удивлением, с восторгом и, тихонько положив руку на его белые волосы, нежно гладила их, словно желая поблагодарить его.
— Как бы я хотел жить подле вас! — сказал он. Он все время думал о муже, который, конечно, уже спал в соседней комнате.
— Только брак воистину соединяет две жизни, — прибавил он.
— Бедный друг мой! — прошептала она, преисполненная жалости к нему и к себе самой.
Прижавшись лицом к коленям графини, он смотрел на нее с нежностью, с чуть печальной, чуть скорбной нежностью, уже не столь пылкой, как только что, когда его отделяли от нее дочь, муж и Мюзадье.
— Боже! Да вы совсем седой! — с улыбкой сказала она, слегка поглаживая пальцами голову Оливье. — У вас не осталось ни одного черного волоса.
— Увы! Я знаю, это происходит быстро. Она испугалась, что огорчила его.
— Да ведь вы начали седеть совсем молодым! Я помню, вы всегда были с проседью.