– Он лжет, папа, но мы заставим его сознаться.
Два дня она была молчалива, сосредоточенна и задумчива.
На третий день утром она захотела увидеть Розали.
Барон отказался позвать к ней служанку, заявив, что она уехала. Жанна настаивала, твердя:
– Так пусть за ней пошлют.
Она начала уже раздражаться, когда вошел доктор. Ему сообщили все, чтобы он мог высказать свое суждение. Но Жанна вдруг начала плакать, страшно нервничая, почти крича:
– Я хочу видеть Розали! Хочу ее видеть!
Тогда доктор взял ее за руку и, понизив голос, сказал:
– Успокойтесь, сударыня: всякое волнение для вас опасно, потому что вы беременны.
Она смолкла, словно сраженная ударом, и ей тотчас же показалось, что в ней что-то шевелится. Затем она погрузилась в молчание, перестав даже слушать, что говорили вокруг нее, углубившись в свои мысли. Ночью она не могла заснуть, всецело поглощенная новой и странной мыслью, что в ней, в ее чреве, живет ребенок; она была грустна, удручена тем, что это ребенок Жюльена, полна беспокойства и боязни, что он будет походить на отца. С наступлением утра она велела позвать барона.