Жанна вскрикнула:
– Значит… твой… твой… ребенок… от него?
Розали зарыдала:
– Да, сударыня.
Они смолкли.
Слышны были только рыдания Розали и баронессы.
Подавленная Жанна почувствовала, что ее глаза тоже мокры, и крупные слезы беззвучно потекли по ее щекам. У ребенка горничной и у ее ребенка один отец. Ее гнев утих. Она чувствовала себя теперь во власти мрачного, тяжелого, глубокого, безграничного отчаяния.
Наконец она возобновила расспросы изменившимся, смягченным голосом плачущей женщины:
– С тех пор как мы вернулись оттуда… из нашей поездки… когда он начал опять?
Горничная, совсем пригнувшись к полу, пролепетала: