Тогда она показывала пальцем на небо:
– Там – высоко, Пуле, но не надо об этом говорить.
Она боялась барона.
Однажды Пуле объявил ей:
– Боженька повсюду, но только не в церкви.
Это он рассказал дедушке о мистических откровениях тетки.
Ребенку исполнилось десять лет, а его матери можно было дать сорок. То был сильный, шаловливый мальчик, смело лазивший по деревьям, но ничему как следует не учившийся. Уроки ему надоедали, и он старался поскорее прекратить их. И каждый раз, когда барон дольше обыкновенного удерживал его за книгой, появлялась Жанна и говорила:
– Теперь пусти его поиграть. Не нужно утомлять его, он еще такой маленький.
Для нее он был по-прежнему шестимесячным или годовалым ребенком. Она с трудом отдавала себе отчет, что он уже ходит, бегает и разговаривает как подросток, и она жила в вечном страхе, как бы он не упал, как бы не простудился, как бы не вспотел, как бы не повредил желудок, поев слишком много, или не повредил росту, поев слишком мало.
Когда ему исполнилось двенадцать лет, возник серьезный вопрос: вопрос о первом причастии.