– Он не из семьи де Лямар де л’Эр?
Священник поклонился:
– Да, сударыня; он сын виконта Жана де Лямара, умершего в прошлом году.
Г-жа Аделаида, любившая дворянство больше всего на свете, засыпала священника вопросами и узнала, что после уплаты отцовских долгов и по продаже фамильного замка молодой человек обосновался на одной из трех ферм, которыми он владел в коммуне Этуван. Эти владения приносили всего-навсего от пяти до шести тысяч ливров дохода, но виконт, человек благоразумный и экономный, рассчитывал скромно прожить два-три года в этом простом убежище и скопить немного денег, чтобы получить возможность бывать в свете и выгодно жениться, не делая долгов и не закладывая своих ферм.
Кюре прибавил:
– Это очаровательный молодой человек; такой порядочный, такой тихий. Но не слишком-то ему весело в деревне.
– Так приводите его к нам, господин аббат, – сказал барон, – время от времени это сможет его развлечь.
И заговорили о другом.
Когда после кофе все перешли в гостиную, священник попросил позволения пройтись по саду, так как привык совершать легкий моцион после еды. Барон сопровождал его. Они медленно прогуливались взад и вперед вдоль белого фасада замка. Их тени, одна худая, другая шарообразная, с грибом на голове, тянулись то спереди, то сзади них, смотря по тому, шли ли они лицом к луне или повертывались к ней спиной. Кюре посасывал что-то вроде папироски, которую достал из кармана. Он объяснил ее назначение с откровенностью деревенского жителя:
– Это чтобы вызвать отрыжку, а то у меня довольно скверное пищеварение.