– О безумная старуха! Безумная старуха!
Теперь Розали твердила ей поминутно:
– Да успокойтесь же, сударыня, чего вы так волнуетесь?
И Жанна грустно отвечала ей:
– Чего же ты хочешь? Я, как Массакр, доживаю последние дни.
Однажды утром служанка вошла ранее обыкновенного в ее комнату и, поставив кофе на ночной столик, сказала:
– Ну, пейте скорее, Дени ждет нас внизу. Поедемте в «Тополя», там у меня есть дело.
Жанне казалось, что она теряет сознание, до того ее взбудоражили эти слова; она оделась, дрожа от волнения, смущаясь и слабея при мысли, что снова увидит родной дом.
Сверкающее небо расстилалось над землей; лошадка бежала резвой рысью, порою переходя в галоп. Когда въехали в коммуну Этуван, Жанне стало трудно дышать, так сильно билось ее сердце, а завидев кирпичные столбы ограды, она тихо, против воли, два-три раза простонала:
«О-о-о!» – точно при виде зрелища, от которого разрывается сердце.