— Некогда мне! — кричит белоручка. — Да и доить-то я не умею. У нас коров доила отцова дочка — это её дело!
И побежала дальше. Видит — течёт сметанный ручей. «Вот сметанку есть — это моё дело!» — подумала белоручка. Она встала на четвереньки и давай пить из ручья. Долго пила. Дух перевела — снова начала. Потом встала и медленно пошла по тропинке. Вдруг видит медовый ручей. «Ах как жаль, что я сметаны так много съела! Для мёда места почти нет. Ну ничего, постараюсь», — подумала она, встала на четвереньки и давай пить из этого ручья. Недолго пила. Дух перевела — опять начала. Трудно оторваться от мёда. Уж больно сладкий да душистый! Наконец чувствует: больше не лезет. Встала, с трудом пошла по тропинке. Вот и избушка старухи Йомы, вертится на ветру — не останавливается. Стала белоручка её руками останавливать, все руки оббила, кое-как остановила. Вошла.
— Зачем пришла? — спрашивает старуха Йома.
— За наградой пришла, за приданым, — отвечает девушка.
— Ишь ты, за наградой, — говорит старуха Йома. — Ещё и не работала, а уже за наградой. Ну ладно, иди работать. Дров наколи, баню истопи.
Начала белоручка дрова колоть — не получается, не умеет она. Мало наколола, баню плохо истопила, вода не горячая. Принесла ей старуха Йома полное лукошко лягушат, ящериц и жуков-плавунцов. Белоручка не захотела их мыть, отстегала веником — и всё дело. Старуха принесла ей два лукошка: красное и голубое.
— Выбирай.
Белоручка схватила красное лукошко и побежала домой. Мать её встречает:
— Ах ты моя умница! Ах ты моя хорошая! Вот и ты принесла в дом счастье!
Зашли они вдвоём в избу, открыли красное лукошко, а оттуда красный огонь вырвался и спалил их избу.