Нарядила её мать в белую рубашку, красным шёлком расшитую, надела на неё белый шушун (верхняя женская одежда вроде рубахи, сарафана), золотыми блёстками разукрашенный, вышитый шёлком да бисером, кумачовым кушаком подпоясала, в косы вплела ленту алую, на шею надела ожерелье из блестящих монеток, голову платочком покрыла малиновым.
Заплакала мать, обняла свою любимую дочку, и упали две её горячие слезинки девушке на грудь.
- Дочка моя милая, дочка любимая! - говорит мать. - Спасут тебя, избавят, оберегут слёзы мои и от беды лихой, и от хвори, и от всякой напасти. Никогда меня, дочка милая, не забывай: и во время трудного пути и при отдыхе. А я о тебе и днём и ночью - всегда помнить буду!
Простилась девушка с отцом, с матерью, взяла узелок с хлебом и пошла в дальнюю дорогу, братьев своих разыскивать.
Долго ли, коротко ли она шла, близко ли далёко ли - неизвестно: скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Прошла девушка много сёл, много полей. Идёт она дремучим, тёмным лесом. Вдруг навстречу ей Сыре-Варда, лохматая, грязная, на палку опирается, кругом озирается, головой качает.
- Здорово, доченька! Куда идёшь?
- Иду, бабушка, в далёкий путь: старших братьев своих разыскивать.
- Дай-ка я тебя провожу! Вдвоём-то в пути веселее.
- Пойдём!
Пошла девушка с Сыре-Вардой вместе.