— Зачем пропадать, матушка, — успокаивала ее случившаяся тут Китовна, — вить деньги не то что письмо, они не скоро ходют… А пропасть им где же? На то есть расписка.
Ляпунова продолжала читать письмо, но уж с меньшим интересом, с разочарованием.
— "Да, матушка, они напросились два раза ко мне обедать. Что ж бы, вы думали, эти обеды с напитками стоили? Девяносто два рубля…"
— Владычица! И их не разорвало! — воскликнула Китовна, услыхав эту сумму. — На троих-то.
— Да это с шампанским, Китовна, — оправдывала Марья Дмитриевна своего адвоката.
— Что ж! Я и шампанского давывала вашим господам, да не по бочке же, — волновалась старая ключница.
— "Отговориться никак не мог, — продолжала читать генеральша, — и оттого я вошел в долг. Денег у меня почти не осталось расходных. Для того, матушка, прошу прислать кроме 600 рублей, которые обещаны в жертву, еще 200 рублей для заплаты этих великолепных питерских обедов и для прогонов мне возвратиться в Москву".
— Бочки бездонные! — ворчала Китовна.
Марья Дмитриевна продолжала читать про себя.
"Дело идет исправно и хорошо, лишь только не делают конца для того, пока не получат 600 рублей, думают, что я их обману; получа же оные, из рук в руки, разменяемся; да получу же от вас на первой почте 200 рублей и, расплатясь, приеду в Москву. К другу своему я вторично и обстоятельно обо всем писал и уведомлял его".