— Ну а относительно политических обстоятельств? — спросил первоприсутствующий, медленно нюхая табак из дорогой «пожалованной» табакерки.
Вульф тряхнул головой, он чувствовал, как она отяжелела.
— В бытность мою сей раз за границей, — начал он усталым голосом, — во все время нигде я, кроме Пруссии, не жил, ни с кем никаких относящихся до нынешних политических обстоятельств связей, ни переписок не имел, ниже когда-либо мысленно занимался чем-нибудь на вред какой-либо нации; в Россию же осмелился въехать по уверению госпожи Ляпуновой, что пребывание мне здесь позволено, в чем я нимало не сомневался и считал себе за долг верить такой особе, которая совсем мне предана и готовилась быть мне супругой.
— Довольно; можете идти.
Вульф вышел, шатаясь. В дверях опять блеснули штыки.
— Ввести генеральшу Ляпунову.
Секретарь вышел, а присутствующие с улыбкой переглянулись.
— Видно, как кошка, влюблена, — бросил словцо первоприсутствующий.
— Немудрено, мужик ражий.
— А второй раз влопался, — заметили другие члены.