— Что, батюшка, Лев Александрович! — слышался голос Захара. — Али вода убывает?
— Убывает, Захарушка, убывает.
— Да вы, батюшка, мокрехоньки!
— Еще бы! Ведь поросят своих спасал.
Екатерина улыбнулась. Она уж догадалась, что Левушка выдумал какую-нибудь проказу, чтоб отвлечь ее от хандры, чаще и чаще посещавшей стареющую императрицу.
Из-за портьеры показался Нарышкин. Он был действительно промочен дождем. С парика его скатывались капли.
— Ну, матушка государыня, — заговорил он, вступая в кабинет, — и не чаял живу быть.
— Что так? — спросила государыня.
— Да поросят своих спасал, матушка.
— От наводнения?