Этот окрик вернул его к жизни, он снова почувствовал страх и снова качал верещать:
— Я все скажу, не бейте, я нечаянно попал!
А рот заполнило липкое, соленое. Сплюнул на пол сгусток крови, размазал ее по губам…
Началась расправа. Сейчас же устроили облаву по заводам. Арестовали 32 человека и погнали в тюрьму. В числе их была и жена Кубрака. Избили до потери сознания Ткаченко, у которого ночевали зеленые. Затем облава повалила в горы по горячим следам, чтоб группа не успела приготовиться к отпору. Проводником прихватили мальца.
* * *
А спасшиеся товарищи прибежали в группу, подняли тревогу. Все сбились перепуганным стадом, потом сразу опомнились, ринулись в бараки, чтобы захватить с собой барахлишко и выступить.
Снова сбегаются, навьюченные вещевыми мешками, винтовками, кирками, лопатами. Замитинговали, закричали (командир убит — и нет порядка). Но Кубрак властно взывает:
— На Кубань, под Шапсугскую! Там жратвы много, и не так опасно!
— Куда попрешь от семей? Нужно поблизости место!
— В первую, геленджикскую группу проситься! Свои, цементники, примут! В незнакомое место — нельзя: сядешь, а около — пост или шпик живет! Нужно осмотреться, потом выбирать бивак!