— Не 24 бежало, а двести двадцать четыре!
— Ну, мы не видали их. А 24 взяли. Пулеметчик ихний теперь по «России» жарит: засели там, гады. Я сейчас пойду выбивать их.
— Да плюньте вы на них! Пусть сидят, не мешают выгружать. Трофей столько, что на всю войну нам хватит.
— Нет, я их возьму, — упрямо и непонимающе твердит тот.
— Но они же перебьют вас! Они же, как в крепости!
— Перебью гадов, душа из них вон!
— Имейте в виду: мы сейчас уходим из города. Уходите: и вы.
Но тот твердил свое — и Илья отошел от него: бесцельно говорить с пьяным: дурак-дураком.
Стихает грохот подвод. Вечереет. Илья уже забыл, что его никто не выбирал, — решительно распоряжается. Скачет к цепи, приказывает осторожно отступать к шоссе и уходить.
— А как же с засевшими в домах?