Вечером и Комитет освобождения пожаловал; расположился в Ривьере. Поселился там и Воронович. Обстановка министерская. Виды величественные. Полная иллюзия, что началась история Нового Рима.
Стемнело. Крестолюбивые «борохлить» начали. Воронович приказ отдал: темные, дескать, силы подкапываются под великие завоевания… Словом, обвинил пленных, пригрозил расстреливать их за грабежи и самочинные обыски.
А зеленые отряды пошли на Туапсе. Во главе их — красные командиры. В их рядах бойко шествуют вчерашние враги их — пленные.
4-го февраля подошел английский миноносец и остановился против города на расстоянии пушечного выстрела. Сочинцы забегались, к бою готовиться начали, пару пушчонок на него направили, а он — с добрыми намерениями: стоит себе, покуривает. Спустил шлюпку. Воронович с террасы своей виллы в бинокль наблюдал — побежал к пристани встречать гостей.
Группа английских офицеров представилась пред его ясные очи и один из них вопросил:
— По приказанию верховного комиссара Великобритании, я должен выяснить, кто занял город.
Воронович весь затрепетал от гордости:
— Черноморским ополчением, которое находится в состоянии войны с Деникиным, — и пригласил их в Ривьеру.
Пусть увидят, ощутят ее величие, сравнят со своим Вестминстерским дворцом в Лондоне и сделают из этого соответствующие выводы.
Пошли. Тут и соперник его, Филипповский, председатель Комитета освобождения, присоединился. Англичан интересует: