— Вы лучше утробным голосом говорите, — рассмеялась Анна, — а то вас за окном слышно… На отряд не так-то легко найти смельчаков. Вашему брату по улицам без оружия ходить — и то каждый день приключения: то облава, то проверка документов. Зато нам работать! Едешь в поезде — офицеры ухаживают: то на вокзал сбегает купить чего-либо, то пудовую корзину с воззваниями поднесет. А ты еще подшутишь, попросишь поставить ее на верхнюю полку. Ха! ха! ха! Даже моя седая прядь волос им нравится: говорят, что пикантно, верно, кто-то из-за меня застрелился. — И расхохоталась снова. — Разве они могут думать, что я — большевичка. Они представляют их с хриплыми, пропившимися голосами, со свалявшимися волосами… — и серьезно добавила: — А мне говорили еще на Украине, что на мне уже есть отпечаток советского: резкие движения, широкая торопливая походка..
— А с пропиской как? — вспомнил Илья.
— Как будто все хорошо: никто не приходил, слежки не видно. Хозяйка о вас самого лестного мнения. Однако мне надо торопиться.
Она быстро накинула на себя пальто, подбежала к зеркалу на угловом столике и начала прилаживать белую вязаную шапочку. Георгий тем временем уже оделся.
— А ты куда? — грубовато бросил ему Илья. — Не успел приехать — и уже потянуло.
— А раньше?.. — виновато улыбнулся, сверкнув белизной зубов, Георгий.
— К курсисткам?..
— А хоть бы и так, — и метнулся к выходу. Анна шикнула вслед:
— Нельзя вместе выходить… Ну, хорошо, только вы не подходите ко мне на улице.
Вышли. Илья перешел в свою комнату, прилег на кровать.