— Не слышу… Иногда в ушах стучит. Кровь… Или сердце…
Вернулся. Закурил. Сидит в тупом ожидании.
Громкий стук!.. Др! Др! Др! Дрррр!..
Полиция!.. Метнулись во двор. Пробежали за два флигеля. Илья взобрался на дровник, прилег, протянул ей руки вниз — ухватил. Проклятие! Не предусмотрел! На дровнике — хворост. Она цепляется за него — хворост упирается ей в грудь, сползает. Илья грубо хватает ее подмышки — втащил. Крыша под ногами гнется. Подпрыгнуть, чтобы достать до навеса соседнего двора, нельзя… В западне. Выдали сами себя…
Но Илья может взобраться на верх крыши флигеля по краю ее. Там — шест на крышу соседнего флигеля. Оттуда спустится прямо на навес. Но Анна? Он поднимет грохот — и выдаст ее. Да и стыдно бросать беззащитную.
Сказал ей. Безразлична. Прилегли на покрытую снегом крышу флигеля. Тихо. Морозно.
— Если полиция — будут голоса, стучать сапогами будут, — прошептала Анна.
Звеня копытами проскакала конница. Не окружают ли квартал? Снова тихо…
Наступает реакция. Здоровый организм не выносит долгого угнетенного состояния, пытается восстановить равновесие обратной реакцией, — неудержимо прорывается смех…
— А что если Георгий? — проговорила Анна. — Полиция бы бросилась во двор… Но Георгий… Почему не догадается, не выйдет?