— Как там ваши анапцы кадетов принимают?
— Так як же им принимать: принимают, чем ворота подпирают.
Хохот. Начала толпа сбегаться.
— Что такое? Что случилось? Где кадетов бьют?
— Бить еще не бьют, но и себя в обиду не дают. Постановили наши анапцы на общем собрании, что так как сейчас воюют большевики и кадеты, а мы не большевики и не кадеты, — солдат давать не будем.
Толпа уж наседает на него; повисли друг-другу на плечи, забросали его вопросами. Только старику некогда стало и он уже по-молодому взмолился:
— Что вы делаете: ведь меня же арестуют.
Поняли, стали расходиться. А старик увидал одного чуть-чуть знакомого, шепнул ему:
— На дороге все расскажу; я уйду вперед, там подожду, а вы тем временем под’едете.
За городом провели митинг, возбужденные раз’ехались. В Адербиевке, что за горой спряталась, во время гарнизон в 40 казаков стоял. Ребята после этого так его пугнули, что казаки заперлись в церкви, за ночь там нагадили — и к утру разбежались.