— Что вы, мистер Даун! — улыбнулся Билл. — Ведь я интеллигентный человек...
Чарлз смотрел через окно, как по аллее из кустов шток-роз быстро удаляется высокая, стройная фигура юноши. И вдруг ему необычайно ярко представилось лицо умершего профессора Миллса. «Они сделали из моего аппарата «измеритель любви»...» Он распахнул окно и крикнул: «Билл!» Юноша вернулся почти бегом.
— Что случилось, мистер Даун?
— Вы забыли свою ракетку. Возьмите ее...
АХМЕД-ЭЛЬ-БЭНУССИ
Однажды к Дауну явился высокий смуглый человек, очень изысканно одетый и отлично говоривший по-английски.
— Ахмед-эль-Бэнусси, — представился он. — Профессор психологии из Каира. Слава вашего института привлекла меня сюда издалека. Я прибыл для создания и получения аппаратов, необходимых для научной работы. По моей просьбе директор направил меня к вам, так как я узнал, что именно вы работали над сверхчувствительной аппаратурой для опытов Эдгара Кинга.
Видимо, лицо Дауна выразило что-то настолько понятное, что Ахмед-эль-Бэнусси, вежливо улыбнувшись, сейчас же добавил:
— О, не беспокойтесь, уважаемый профессор Даун. Я не собираюсь разговаривать с обитателями того света. Пусть мертвый говорит с мертвым, если может. Я интересуюсь только живым человеческим мозгом...
Эль-Бэнусси родился в Хартуме, окончил там английский колледж, а высшее медицинское образование получил в Нью-Йорке. У него были слишком черные глаза, слишком много бриллиантов на тонких нервных пальцах, слишком много вежливости, даже слащавости, на выразительных губах, постоянно напоминавших Дауну о застывшей, вечной улыбке золотой маски фараона Тутанхаммона. Но в остальном он не отличался от американских или английских ученых, с которыми Даун сталкивался.