Полученный нами результат чрезвычайно поучителен и с другой точки зрения.
Еврейское пророчество «Осилит бог» (Иезеки-Ил) оказывается написанным через 85 лет после столбования Иисуса в 368 году и через 58 лет после появления Апокалипсиса в 395 году.
А отсюда прежде всего неизбежен такой вывод: основатели современного талмудического и раввинско-мессианского еврейства, к которым принадлежит автор разбираемой книги, как ясно из ее содержания, не только никогда не «распинали Христа», как это внушали нам средневековые монашествующие фанатики христианства, но были его первыми почитателями и старинными мучениками за него, как и автор исследуемого нами теперь пророчества, недаром причисленный средневековыми авторами к сонму христианских святых (см. Четьи-Минеи на 21 июля). Как его причислили бы, если бы он не был крещеным (т.е. купанным)?
Евреи V века оказываются одной из христианских сект, и нам теперь только остается посмотреть, насколько соответствует идейный стиль этой книги и приводимые в ней исторические факты такому позднему времени и такому новому освещению вопроса. Уже приведенные нами три первые главы «Иезеки-Ила» достаточно обнаруживают своими «планетными орбитами, лежащими друг в друге, как колесо в колесе», знакомство автора с Птолемеевой системой и указывают на то, что, как и Иисус (т.е. Василий Великий), он был ее сторонником.
Иначе пришлось бы допустить, что Птолемей, помещаемый в конце II века, сам взял свою систему у автора этой книги.
Эти же три главы своими фигурами Стрельца, Льва, Орла и Человека, как-будто играющими особую роль среди созвездий, прямо указывают на то, что автор писал под большим влиянием Апокалипсиса.
Действительно, почти весь Апокалипсис переписан в разных местах этой огромной книги, разделенной кабалистически на 48 глав. Нет ни одного апокалиптического образа, не воспроизведенного здесь в более развитом виде, когда автор понимал его и в более смутном, если аллегорическая сущность изложения Иоанна была им недостаточно понята.
К более смутным принадлежит, например, только-что цитированное место о четырех животных, прямо, но не точно цитированных из Апокалипсиса Иоанна.
У того все было натур-аллегорично, т.е. взято из природы, а потому и оригинально. «Первое из четырех животных (созвездие всепожирающей осени), — говорит автор Апокалипсиса, — было подобно Льву, второе (созвездие питающего лета) подобно Тельцу, третье (созвездие всеубивающей зимы — Центавр-Стрелец) имело голову, как человек, и четвертое (созвездие весны — Крылатый конь Пегас ) было подобно летящему Орлу, и имели они на каждого из себя по шести крыльев вверху (шесть крыловидных полос прямого восхождения неба)».
Здесь мы имеем уже затуманенное отражение этого поэтического описания. В прежнем виде остался только Лев, Телец заменился Стрельцом, а Стрелец, имеющий только верхнюю часть как у человека, заменился здесь полным человеком, т.е. находящимся над ним Змиедержцем, а четвертое животное — Пегас, только подобное Орлу Летящему, заменилось самим созвездием Орла, находящимся уже далеко от весеннего равноденствия. Вся натур-символическая гармония созвездий и времен года утратилась от ее непонимания автором. Чисто поэтическое место стало тут уже полумистическим.