Все это то же, что мы уже читали у Павла. Вполне возможно, что этот совет о миролюбии предлагался как моральный образец даже и до начала нашей эры, но тут характеристичен не он, а то, что говорится о взаимоотношениях церкви и государства и о церковной иерархии.
«Младшие (служители церкви) , повинуйтесь своим пастырям, и все, подчиняясь друг другу, облекайтесь смиренномудрием, потому что бог противится гордым и дает благодать смиренным. Смиритесь же под крепкую божью руку, да вознесет он вас в свое время. Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш, дьявол, ходит как рыкающий лев, ища кого поглотить» ( I , 5 , 8).
Такие же поздние идеи, свидетельствующие о полном примирении церкви со средневековым государством, мы находим и в послании апостола Иуды, «брата Господня», которому я и посвящаю в заключение несколько строк, в виду его высокого родства.
«Как Содом и Гоморра и окрестные города, блудодействовавшие подобно им, подверглись казни всякого огня, — говорит он, очевидно, о погибели Стабии и Геркуланума, — так будет и с теми мечтателями, которые оскверняют плоть, отвергают начальство и злословят верховные власти… Таковые бывают соблазном на ваших вечерах любви и, пиршествуя с вами, без страха утучняют себя. Это безводные облака, носимые ветром, осенние деревья, дважды умершие, бесплодные, исторгнутые; это свирепые морские волны, пенящиеся своими срамотами, блуждающие звезды, которым приготовлен мрак тьмы навеки» ( I, 3, 17). Да! Все это, читатель, типическое средневековье, а не первые века христианства, характеризовавшиеся апокалиптическим гневом первых его пророков на всех земных царей, как погубивших их учителя. Самый слог, это — слог Эпохи Возрождения или ее кануна. Логически развившись в евангельскую соглашательскую идеологию, апокалиптическое христианство v века естественно закончилось в x веке полным переходом теологии на сторону существовавшего тогда общественного строя путем апокрифических апостольских посланий.
Глава VII.
Лестница культуры средиземноморского бассейна, с точки зрения преемственной непрерывности человеческой культуры.
Все, что было сказано до сих пор, и все, что будет сказано в дальнейших томах этого исследования, может быть резюмировано в следующей «лестнице человеческой культуры».
Когда первобытное, бродячее человечество, с зачатками членораздельной речи, распространилось по всей той доле поверхности земного шара, которая была возможна для первобытной жизни, оно стало оседать на постоянное жительство на островах и у берегов рек для рыбной ловли, строя себе шалаши или ютясь в пещерах и разводя фруктовые деревья. Одеждою служили прежде всего шкуры убитых зверей, сдираемые с помощью кремневых ножей, а иглами служили острые шипы или сучки деревьев, способные продевать в проколы волокна гибких растений. Потом из этих волокон научились плести и ткани для одежды.
Наиболее удобными для возникновения значительной первобытной культуры оказались бассейны внутренних морей с архипелагами, которых мы находим четыре: Средиземно-морской бассейн, Желто-морской бассейн, включающий в себя Желтое и Японское моря, Индо-Малайский бассейн и Антильский бассейн в Америке. И в каждом из этих бассейнов образовалась самостоятельная культура, имевшая, несмотря на свою полную изолированность, много общего с остальными и шедшая сначала почти тем же путем.
Но культура Антильского бассейна, включившая Мексику и Перу, была резко ассимилирована европейской культурой XVI века, выросшей из Средиземно-морского бассейна. Культуры Желто-морского и Индо-Малайского бассейнов ассимилируются ею теперь, так как Средиземно-морская культура, благодаря исключительной величине и геофизическим условиям своего бассейна, оказалась самой активной. Давность ее (как и трех других) много меньше, чем это думают теперь, и возникновение главного стимула и основного Фундамента всякого умственного прогресса — письменность — едва ли и в ней уходит далеко за начало нашей эры. Но с этого момента лестница культуры Средиземноморского бассейна представляется такою: