Вон они, эти две мои оливочки, два светоча (вероятно, две береговые чайки), избравшие своё жилище перед властителем Земли. Если кто захочет их обидеть, огонь изойдёт из их уст (блеснула молния?) и пожрёт врагов их, так что обидчику их надлежит быть убиту. Вон они[77] имеют власть затворять небо (ливень пронёсся дальше?), чтобы не шёл дождь во время их провозвестничества, могут делать воды кровавыми (новым отблеском алой молнии?) и могут поражать землю всякой язвой, как только захотят.

Когда же они исполнят своё провозвестничество, зверь, выходящий теперь из морской бездны (в символах новой грозовой тучи), сразится с ними, и победит, и убьёт их. И вон они упали и лежат как мёртвые на дорогах Великой твердыни (большой прибрежной скалы), которая духовно обозначаете собою тот Содом и Египет, где и Христос был распят[78].

И будут смотреть на их трупы множество народных скопищ и толп, племён и языков (символизируемых волнами бушующего Средиземного моря, как говорит далее сам автор в гл. 17, cm. 15) в продолжении трёх с половиною[79] оборотов солнца, и не позволят положить их в гробницы (спрятаться в залитые водою гнёзда на обрыве утёса?) А живущие на суше будут радоваться и веселиться этому (береговые травы кланялись друг другу, качаемые ветром?) и будут посылать дары друг другу, потому что эти два провозвестника терзали живущих на суше (помяли травы своим падением?)[80].

Но вот после трёх сроков с половиною вошёл в них дух жизни божьей (чайки очнулись?). Они встали на свои ноги, и великий страх напал на смотревших на них (травы приникли к земле от сильного порыва ветра?)

И услышали они громовой звук с неба, говорящий им:

– Подымитесь сюда!

И поднялись они в облака, в небо, и смотрели на них враги их – волны и тучи.

И в тот же миг раздался сильный третий удар землетрясения, и десятая часть твердыни-утёса – обрушилась, и погибло при этом крушении семь тысяч трав, подобий[81] человеческих, а на остальных напал страх (все приникли к земле от нового порыва урагана) и воздали хвалу богу неба[82].

И вот затрубил седьмой гонец бури (и вместе с ним солнце снова выглянуло из туч), и раздались в небесах могучие звуки, говорящие:

– Отныне Царство Мира стало царством самого нашего властелина и его посвящённого, и будет он царствовать в веках веков!