— Помнишь, Филипп, мою руку в твоей на представлении «Зигфрида»? Это было началом всего.
Из комнаты, где я лежала, я услышала немного позже, как доктор Крез говорил Филиппу:
— Ваша жена изумительно вынослива; я редко видел что-нибудь подобное.
— Да, — сказал Филипп, — моя жена чудный человек. Надеюсь, что ничего с ней не случится.
— Чего вы боитесь? — сказал доктор. — Все идет нормально.
К концу меня решили захлороформировать; я не хотела. Когда я открыла глаза и увидела Филиппа, у него было счастливое, нежное выражение лица. Он поцеловал мою руку.
— У нас родился сын, милая, — проговорил он.
Я попросила, чтобы мне показали ребенка, и была разочарована.
У меня остались очень неприятные воспоминания о первых неделях, последовавших за рождением Аллана. Моя мать и мать Филиппа обосновались в маленькой гостиной, рядом с моей комнатой. Дверь была открыта, и я слышала сквозь сон, лежа с закрытыми глазами, их пессимистические прогнозы относительно воспитания нашего ребенка. Хотя они были и очень разные люди и, вероятно, не сошлись бы ни в одном вопросе, это не мешало им нападать на нас дружным дуэтом. Их объединяли общие традиции людей старшего сравнительно с нами поколения.
— Веселенькая картинка, — говорила г-жа Марсена, — Филипп будет заниматься чем угодно, только не воспитанием своего ребенка, и Изабелла не будет заниматься ничем, кроме Филиппа. Вы увидите, что этот ребенок будет делать все, что ему заблагорассудится…