Лейтенант поколебался секунду.
— В избах обнаружены были листовки, — сказал он вполголоса. — Большевистские листовки на нашем, чешском языке.
— Листовки?! Так надо было убрать их, а не нас… если уж они так не по вкусу командованию.
Лейтенант усмехнулся.
— Ну, в этом вопросе я на стороне командования. Раз листовки есть, их не изымешь никаким способом: они, как живые, лезут из всех щелей. Только здесь, в поле, вы можете считать себя в безопасности от заразы.
Любор посторонился.
— Самый последний вопрос, господин лейтенант. О чем листовка?
— Вы забываетесь, Тыль! — вспыхнул офицер. — На этот раз можете считать за собой обещанные два дежурства. Вы желаете, чтобы я излагал вам большевистские идеи?! Это наглость! Одно дело — быть добрым чехом, а другое…
— Простите, — смиренно сказал Любор. — Но я именно и спрашиваю, как добрый чех, который не имеет и не хочет иметь ничего общего с красными.
— В таком случае, тебе незачем и интересоваться их листовками. — Лейтенант глубже засунул руки в обшлага и договорил под нос, словно для себя одного: — Я тоже не читал их, я знаю только заглавие.