— А этот… как его… король самый…
— Ягайло? Король взял на себя самую ответственную задачу: молить бога о победе. На одном из холмов у леса поставлена была походная церковь-шатер, и пока войска строились, ксендзы и монахи успели уже отслужить две обедни и принялись за третью. Построение закончилось в полдень. Погода совсем разгулялась, солнце пекло, трава высохла, но противники не сдвигались с места, так как славяне не выходили на равнину, продолжали стоять в лесистой и болотистой местности, а рыцари не хотели атаковать в условиях, ослаблявших силу удара тяжелой рыцарской конницы. Тогда Юнгинген, гроссмейстер, зная заносчивость польских панов, придумал штуку, чтобы выманить их в поле.
— Два меча, — подсказал Ян. — Два меча.
— Да, два меча, — подтвердил обер-ефрейтор. — Он послал Ягайло и Витовту два меча, приказав передать: гроссмейстер надеется, что оружие это придаст им храбрости и усилит их вооружение, ибо известно, что в армии у них больше кашеваров, чем воинов.
— И Ягайло клюнул на эту удочку, глупая плотва?
— Клюнул. Он тотчас же дал приказ выступать, и войска вышли на равнину.
— Если позволите, — пробормотал Ян. — Надо добавить, тогда будет еще понятнее. В этой посылке еще вторая насмешка была. Мечи были такие тяжелые, что ни Витовт, ни Ягайло не смогли бы рубиться ими. Они были по руке только Зиндраму, который по сложению был настоящий богатырь. Вполне понятно, что от такого подарка они оба осатанели — Витовт и Ягайло. И полезли вперед.
— И как только полезли и стали снова строиться в том же порядке, в три линии, на Зеленом поле, Лихтенштейн скомандовал своим рыцарям: «Копья в упор! Шпоры!» — и железная лавина обрушилась на поляков. Немцы ударили на них в первую очередь, так как именно здесь рассчитывали добыть более легкую и скорую победу.
— До атаки рыцарей Витовт бросил вперед, на левое крыло немцев, еще и своих татар…
— Да! Татар я забыл, — признался обер-ефрейтор. — Впрочем, их было так мало…