Старик сидел неподвижно, не сводя глаз со стоявших через дорогу офицеров.
Майор поднял руку, указательный палец нацелился на старика, как дуло. Именно дулом показался он Яну.
— Вот хотя бы: тип, который мне определенно не нравится.
Это было сказано с расстановкой, с присвистом, сквозь зубы. Окружающие знали, что это означает. Старик сидел по-прежнему не шевелясь. Рука майора легла на кобуру.
Один из лейтенантов проговорил морщась, дергая левой щекой — тик:
— У нас нет, конечно, недостатка в боеприпасах, господин майор. Но стоит ли тратить заряд на такую развалину?
— Он не снял шапки, — отчеканил майор. — Перед ним стоят господа офицеры германской армии, а он сидит, как Будда в храме. Он не благоволит встать и нагнуть свою паршивую плешь, вшивое величество.
Рука протянулась опять. На этот раз Яну уже не казалось: не указательный палец, а настоящее дуло.
Майор известен был не только в полку, но и в дивизии как первоклассный стрелок. Старик упал лицом вниз, в лужу перед завалинкой, после первого же выстрела.
На выстрел из домов, из дворов показались люди. Они выглядывали с крылец, из-за калиток. Несколько человек спеша, наперегонки пошли к месту, где упал старик.