— На истребителе? Вы это наверное знаете?
— Наверно, да. Накануне его истребитель подбили. А другой машины, на смену, еще нет. Его и назначили временно на место нашего штурмана: тот был убит вчера.
Майор обернулся к лейтенанту.
— Позвоните в трибунал, Бехтееву. Пусть немедленно вызовет Тарасову.
— А девица эта не лжет? — вполголоса спросил лейтенант. — Спросите ее, почему этот толстый мерзавец стрелял в нее, если он ее первый раз сегодня увидел.
— Он же объяснил — по-моему правдоподобно, — так же вполголоса ответил майор. — А впрочем...
Он повторил по-немецки вопрос лейтенанта Менгден. Она ответила попрежнему равнодушно:
— Наверно, он не был уверен, что я буду себя вести хорошо на допросе. Я слышала, в ваших газетах печатают показания пленных, и они всегда плохо говорят о фашистах. Наверно, он боялся, что я тоже скажу что-нибудь плохое.
— Вы полагаете, что он не был в вас уверен? Несмотря на то, что вы пошли на войну? Скажите, между прочим: что, собственно, заставило вас записаться в добровольцы?
— В добровольцы? — Она удивилась так, что в искренности ее удивления нельзя было усомниться. — Что вы хотите сказать? Меня мобилизовали, как и всех остальных, кто сейчас в армии. Обучили... Наша школа, женская, радистов-стрелков, была в Дюссельдорфе, если вас это интересует...