Аль-Загроо помещался около автоматического стенографа, за отдельным столиком.
Говорил гигант Ними-Зооро, потомок древней императорской династии, некогда властвовавшей над половиной Марса в течение десяти веков подряд, — сутулый, огромного роста марсианин, с хищным темно-коричневым лицом, с выпученными синеватыми белками глаз. Ними-Зооро славился жестокостью и непреклонностью в достижении своих планов. Когда он говорил, его заостренные уши вздрагивали и шевелились на бугристых, медно-красных висках. Клювообразный нос почти покрывал крохотный ротик, из которого вырывалось какое-то клокочущее ворчание.
— Может быть, таким именно образом и должна проявляться деятельность гениальных политиков, — не берусь судить. Только лично меня смешит эта детская игра. Зачем мы носимся здесь, как потерпевшие крушение, а не сидим спокойно у себя, выжидая пока схлынет волна? Что в сущности произошло? Проиграна война? Вспыхнуло возстание? Какое, подумаешь, несчастье! Разве мы не прежние властители положения? Разве мы не свободны в своих действиях? Мы сильны, как всегда, — мы неуловимы. Мы, Ларгомероги, никем не подозреваемые, сидим всюду: в революционном совете Марса, в федеральном управлении Земли, в высшем военном совете, на фабриках пищепилюль, в управлении каналов, в совете техники и наук, в городских муниципалитетах, в бюро снабжений граждан федерации, — всюду, всюду! Все в наших руках и все в нашей власти. Разве не так? Так! Если желаете, — завтра же на планете поднимется шакалий вой и половина наших врагов будет корчиться в предсмертной агонии. Для этого стоит лишь распорядиться произвести очередную выдачу пищепилюль с пустячной дозой акогена[27] или включить в радиофонную сеть, хотя бы, ток лучей плойфоса или фелуйфа. Это было бы превосходно!
При последних словах все слушатели, не исключая Фезера, поморщились.
— Гримасничать тут нечего, — продолжал подметивший это Ними-Зооро, — я предлагаю радикальное средство. Я кончил… Послушаю, что скажут другие.
Маленький подвижной старичек, по имени Корхо-Альгель, предки которого владели неисчислимыми богатствами, национализированными при переходе к федеральному строю, жестом попросил разрешения говорить.
Председатель наклонил голову.
Я чрезвычайно ценю решительность и энергию нашего общего друга, высокородного Ними-Зооро, — начал старик звонким, красивым голосом, так не идущим к его тщедушной фигурке. — Не спорю, только-что предложенные меры избавили бы нас от многих лишних хлопот. Только я полагаю, что истребление населения Марса не может входить в наши рассчеты, каковы бы они ни были. Мы боремся с известной группой лиц, возглавляющих революционное движение, к ним могут быть применены какие-угодно меры, но население?!. Для меня положение ясно. Мы временно покинули Марс, так как наше присутствие на Земле, при сложившихся обстоятельствах, может принести значительную пользу нашему делу. Из некоторых разговоров общего характера я понял, что расставшись в Гроазуре, мы будем действовать по одиночке. Меня интересует только одно, будут ли нам даны нашим главой более точные указания в какую сторону должна быть направлена наша энергия?
Старик замолчал, хитро посмотрев на Гро Фезера.
Председатель слегка нахмурился и обвел всех присутствующих медленным, гипнотизирующим взглядом.