Разумеется, бессмертные знали больше, чем короткоживущие. Сама психология толпы отдавала им власть, благодаря определенному смещению в психике короткоживущих; так ребенок боится и уважает своих родителей только потому, что они прожили больше.
Постепенно на бессмертных стали смотреть с завистью, но и с уважением.
Человек вообще склонен перекладывать ответственность на других. Большинство всегда предпочитало жить бездумно и беззаботно. Так и сложилось общество, где бессмертные наверху совершенствовались в своем индивидуализме, управляя обществом и пользуясь благами, созданными низами, а те, в свою очередь, потихоньку проживали свой век, перекладывая ответственность за все на верх.
Сложившаяся таким образом культура казалась довольно стабильной, и это подтверждалось вековой неизменностью, но проницательный ум мог понять, что подобная культура свойственна только умирающей цивилизации.
Звали его Сэм Рид, но хромосомы Харкеров часто ставили его в трудное положение. Его неудержимо, несоответственно социальному статусу, тянуло ко всему новому.
Но его ограничивали непреодолимые невидимые преграды. И самой непреодолимой казалось время. Он мог прожить не более девяноста лет. Его разум восставал против такой обреченности. Что можно сделать за такой короткий срок? Общество было организованно бессмертными и для бессмертных. Все остальные приходили и уходили незамеченными, как тени.
В двенадцать лет он впервые устроился на работу в гидропонный сад. Его грубо выделанное лицо, лысая голова и не по годам изощренный ум позволяли ему убедительно лгать относительно возраста. Прилежно проработав некоторое время, Сэм поддался природному любопытству и начал экспериментировать с капризными культурами, причем слишком смело, не учитывая отсутствие опыта. Естественно, что растения он загубил.
Его выгнали. Но незадолго перед этим он в одном из бассейнов нашел чудный цветок, и его цвет — голубой — напомнил ему цвет платья красивой женщины на карнавале.
— Что это за цветок? — спросил он у садовника.
— Сорняк, — ответил тот. — Живучий, гад. Сотни лет не можем его уничтожить. Но этот еще ничего, а вот ползучий в сто раз хуже.