— А я и был осторожен, — огрызнулся Шеффилд.
— Щенок! С ней только в лаборатории можно работать. Это металлофаг! Слыхал? Жрет любой метала. Безопасна она только после специальной обработки, а сырая опаснее сотни змей. Да и людям она не полезна. Вы еще можете загреметь в больницу. Только не воображайте, что это я о вас так забочусь. Мне самому в больницу неохота. А твоих недорослей нужно еще получше облучить ультрафиолетом.
Немощный с виду старикашка заметно поколебал агрессивность Шеффилда. Тот примирительно кивнул, встал, взял мешочек и вышел. За ним молча вышли его телохранители. Сэм во все глаза таращился на Слайдера. Тот подмигнул ему и сказал:
— Ты здорово ошибся, юноша, не посоветовавшись со мной.
Но не по годам развитый, мятежный и аморальный, Сэм редко совершал подобные ошибки. Краткость жизни, делающая обучение невозможным и бессмысленным, заставляла его восставать. Он истово ненавидел свое плебейское тело, ненавидел общество, которое было навязано ему на всю жизнь.
Одержимые гневом люди существовали всегда. Гнев, подобный гневу Ильи-пророка — огонь Божий, он сдвинет горы во благо человечества. Гнев тирана разрушителен и уничтожит целые народы. Но всегда такой гнев устремлен вовне.
Гнев Сэма был направлен против судьбы, а значит, против самого себя. Возможно, такой гнев ненормален. Но ведь и Сэма ни в коем случае нельзя было назвать нормальным человеком, как не был нормальным и его отец. Чем еще можно объяснить его противоестественный гнев на собственного сына? Но ответственна и кровь рода Харкеров, содержащая в себе этот порок. Сэм взрослел, проходя через множество метаморфозов, которые удивили бы смертного. Но его мозг был сложней и позволял ему жить на многих уровнях и успешно скрывать это. Однажды он открыл для себя богатые библиотеки Куполов и сразу сделался заядлым читателем. Не будучи интеллектуалом, — этому мешало внутреннее беспокойство, не позволяющее ему сосредоточить усилия на чем-нибудь одном, — он легко усваивал любую информацию, что, впрочем, не давало ему сколь-нибудь заметного преимущества перед остальными.
Книги он буквально глотал. То же самое беспокойство торопило его, и он загружал мозг беспорядочной информацией.
Но польза все же была. Пользуясь усвоенными сведениями, он мог, например, надежно замести следы убийства или провернуть ловкое мошенничество. Но большей частью знания лежали невостребованными в мозгу, способном обобщить тысячелетний опыт человечества.
Гнев все больше душил Сэма, когда он думал, что обречен исчезнуть менее чем через столетие, и что все его попытки вырваться из гнилого общества, возвыситься над ним, тщетны.