Она молча искоса глядела на него. Он рассматривал ее словно перед ним была не живая женщина, а портрет, странным образом подошедший к нему.
— Тогда они были золотыми, — уверенно сказал он. Она настолько сильно поразила его в детстве, что он вдруг вспомнил все до мельчайших подробностей.
— Это было тридцать лет назад. Я хорошо помню. Тогда вы тоже были в голубом.
Женщина, заметила вскользь, глядя мимо него, будто разговаривала с кем-то другим:
— Наверное, это была дочь моей дочери.
Сэм был потрясен. Разумеется он знал о долгоживущих аристократах, но ни с кем из них ему еще не приходилось разговаривать. На тех, кто меряет свое время десятилетиями, встреча с теми, кто меряет ее столетиями, производит ошеломляющее впечатление.
Он резко рассмеялся, и в глазах женщины появился интерес. Ей еще не приходилось слышать, чтобы короткоживущий так смеялся — смехом самодовольного, уверенного в себе человека, совершенно безразличного к мнению других.
Те, кто находил Сэма привлекательным, никогда не могли понять, что, собственно, в нем привлекательного. Но Кедра Уолтон поняла. Именно то, отчего такие, как она, навешивали варварские украшения и распевали воинственные песни, не вникая в их смысл. Людей завораживали жизнестойкость и мужество, давно утраченные под Куполами.
— Как вас зовут? — в голосе ее слышалось едва уловимое презрение.
— А зачем вам это знать? — с нарочитой грубостью спросил он, насупив рыжие брови.